Трудная ли эта профессия – Бог? Часть 2. Монгольское нашествие.

Проснулся я сегодня рано. За окном грело солнце. Мебель, освещенная преломленными стеклом лучами, отбрасывала причудливые тени. Прекрасная пора – весна. Уже не холодно, но и не жарко. В это благословленное богами время цветут деревья. Их крона покрыта сотнями разноцветных цветков. Природа благоухает и радуется новой жизни. В этом смысле я похож на природу. Любимые дети есть; внуки, правнуки в наличии; денег у меня хватит лет на триста, так что работать не надо. Благодать! Лет пять назад я благополучно закончил довольно трудную работу и получил такой гонорар, что мог бы купить какой-нибудь прибрежный город и жить припеваючи. Но этому не суждено сбыться. Нужно соблюдать конспирацию. В Центре мне так и сказали: «Одно лишнее слово и исчезнет либо организация, либо ты». Испытывать судьбу как-то не хотелось. Меня скорее сочли бы за сумасшедшего, чем начали разбираться в моих словах. Помнится, дон Румата обещал пригласить меня отужинать. Нужно воспользоваться этим предложением, хоть и намного позднее оговоренного срока. Я встал с дивана и пошел к телефону. По дороге я наткнулся на свое изображение в зеркале. В коридоре стоял мужчина лет тридцати. Об этом говорила хорошо сохранившаяся гладкая кожа. Но глаза отражали большой опыт, накопленный хозяином. Не всегда можно верить тому, что видишь. На самом деле около двух сотен лет я гоняюсь по этой земле в поисках счастья. Впрочем, что может сказать возраст о современном богатом человеке. На дворе давно стоит третье тысячелетие. Каждые пару лет я обновляю почти все клетки своего организма. Цена, конечно большая, но результат стоит того. Ах, да я что-то совсем забылся. Следует позвонить Румате. Я подошел к своему телефону, назвал номер и стал ждать. Через полминуты мне ответил немного грубоватый мужской голос: «Алло, я вас слушаю». В нем я узнал старого доброго Румату. Он был одним из первых служителей Центра. В свое время он, как и все служащие организации далекого XXI столетия, был всего лишь наблюдателем на технологически отсталой планете. «Здравствуйте, это…», - попытался ответить я. «А, великий служитель баланса? Рад слышать. Как поживаешь?», - как всегда догадался по голосу Румата. «Да, это я. Живу неплохо. В моей жизни есть недостаток – отсутствие собеседника. Хотите послушать мой рассказ о работе на Земле-8? Точнее о нашествии желтолицых», - поинтересовался я, надеясь на положительный ответ. «Конечно, приходите немедленно. Мы ведь оба подписывали что-то там о неразглашении посторонним лицам секретной информации. Поэтому у меня та же проблема на счет общения «по душам». А куда же вы пропали на месяц? Впрочем, неважно, я вас жду», - ответил дон веселым тоном.
Я направил стопы в ванную комнату. Подойдя к компьютеру, я выбрал оптимальную программу умывания и доверился его чутким кремниевым мозгам. Пока я проходил стандартную процедуру умывания, одежда была выстирана, высушена, проглажена и подготовлена к походу. Я вышел из ванной комнаты, оделся и вышел во двор. Солнце слепило глаза, привыкшие к полумраку. Я достал пульт управления и нажал нужную кнопку. Ко мне подъехала машина. Это не просто машина. Под внешней невзрачностью и угловатостью скрывается гигантская сила, способная потягаться с лучшими представителями класса А. Мощность движка выдавала лишь передняя часть машины, которая дала заметный крен. Я сел за руль этого монстра и выехал на дорогу. Бортовой компьютер меня спросил: «Куда едем?». «Улица Пушкина, дом 846», - ответил я. «Улица Пушкина, дом 846», - повторила машина для проверки адреса. Я включил расслабляющую музыку и, упиваясь ею, доверился машине. При въезде в город за окнами автомобиля виднелся удручающий пейзаж. Высотные дома, отстроенные пару десятков лет назад, уходили в небо. Улицы были загрязнены самым разным мусором. Казалось, стоит покопаться в нем, и можно будет проследить историю развития города за последние пять лет. Суперсовременные роботы-мусорщики не посещали нижние кварталы уже давно. Да и зачем тратить их драгоценную энергию, если здесь нашли убежище лишь бездомные нищие, не сумевшие вылезти из нижних слоев. Я посмотрел вверх. Моему взору предстали переливающиеся всеми цветами радуги голографические баннеры. Снующие туда-сюда ховеркары заполонили собой небо. Хотя нет, не небо. То, что было наверху, напоминало, скорее всего, сплошное серое полотно, которое закрывало собой такие нереальные теперь солнечные лучи. Все-таки я правильно выбрал место проживания. Из огромного набора элитных квартир мне пригляделся уютный домик на крайнем севере России. Там еще можно увидеть зеленую траву, солнце, которое совершенно бесплатно согревает любого желающего. Единственный минус – отдаленность от города. Хотя, плюсы почти полностью его закрывают. Не стоит ли отказаться от грязного городского воздуха ради ежедневного купания в чистом пруду, еженедельной рыбалки, поедания экологически чистых продуктов? Конечно же, стоит! Многие люди не понимают, чего они лишаются, живя в городе. Ход моих мыслей прервала усиливающаяся нагрузка из-за набора высоты. Люди города живут как роботы. Они ходят каждый день на нелюбимую работу, дома тратят все время на просмотр программ для альтернативно развитых детей, вроде «телепузиков», общаются с такими же роботами на абсолютно неинтересные темы. Горожане считают этот стиль жизни нормальным. Хотя, для сравнения, душевнобольные думают о себе также, считая себя Наполеоном. Они твердят, что похоронили Французскую Республику, а другие умалишенные им поддакивают и рассказывают во всех подробностях, как обстояло дело. Я не специалист в психологии, однако, вырисовываются интересные аналогии. Может мое мнение ошибочно, но кто знает? Мир, опустившийся в духовную нищету, не имеет будущего. Хорошо, что остались еще города, в которых духовные ценности, как любовь к Родине, приверженность человеческим идеалам, ставятся выше ценностей материальных. Именно они смогут восстановить то культурное наследие, которое потеряло большинство человечества. Если люди не будут знать прошлого своей планеты, то повторят ошибки, сделанные кем-то ранее. Так Мир может прийти к новой глобальной войне. А все из-за чего? Из-за того, что никто не будет знать ее последствий: голод, смерть, нищета, разруха. Перед человечеством стоит задача – не потерять духовность во имя сохранения рода человеческого. Эх, куда меня занесло. А ведь я спасал мир от безумных воинов востока, несших только разрушения и смерть. Было это, правда, на другой планете под названием Земля-8, но этот опыт может мне пригодится здесь.
Не прошло и часа, как мой ховеркар причалил к 846 дому, где жил уважаемый мной Румата. На 18 этаже появилось его мускулистое тело. Он помахал рукой и что-то крикнул. Я понял этот жест, как приветствие. Пришлось сесть за ручное управление и поднять машину до нужной высоты. За несколько последних месяцев он совсем не изменился. Румата оставался могучим молодцем, несмотря на приличный возраст. В его движениях была видна какая-то грациозность. Руки Руматы были сильно накачены, но их движения были легкими и непринужденными. «Заходи, долгожданный гость. Давно не виделись», - поприветствовал меня Румата. Голос его был радостным, но уставшим. Видимо ему приходилось туго. Все то многое, что он знал, могло пригодиться далеко не всегда в современном мире. Никто не желал брать на работу мастера по фехтованию и внутренней политике. В его городе были все условия для жизни, и жители не желали думать о чем-либо, кроме своего неугомонного желудка. Я вошел в квартиру друга. Посреди комнаты стоял стол, который ломился от всевозможных яств. Рядом стояли два мягких кресла, обитых черной кожей. На стенах, покрытых каким-то полимером, висели бра. Они испускали мягкий желтоватый свет. Румата пригласил меня сесть в кресло. Я сел и подивился его мягкости. «Да, в таких условиях можно вести разговор», - резюмировал я. «Нравится, да? Специально старался. Не томи, рассказывай о своих подвигах», - Румата ответил мне и сел за стол. Я устроился поудобнее и начал.

***
С местными неурядицами было покончено уже давно. Благодаря гарантии независимости, которую дала Франция многим маленьким государствам, закончились ужасные войны за жалкие лоскутки земли. Но ничто не может длиться вечно. На горизонте появились невиданные доселе враги. Как я уже говорил в прошлый раз, на Европейские страны напал новый серьезный враг – желтолицые. Они себя называли монголами. К крестовому походу все было готово. Разведка докладывала о небывалой мощи вражеской армии. От удара копья монгольской конницы ломались самые крепкие щиты, и терялась любая надежда на победу. Я связался с Центром, в надежде, что они помогут. Но Центр ответил, что я должен решать проблемы сам. Нельзя было вести солдат на верную смерть. Штаб Крестового похода искал решение сложившейся проблемы. Военачальники докладывали: «Враг использует длинные копья, поэтому наш солдат не успеет ударить всадника своим мечом. Наша кавалерия слишком слаба, чтобы противостоять монголам. Да еще их конные лучники настолько быстры, что наши гобилары не могут догнать врага». И, вдруг, меня осенило: «Зачем нам мечники? Нужно использовать тактику врага против него самого. Раз уж наша кавалерия слаба, ее использовать нерационально. Чем нас бьет враг, копьями в два метра? Вооружим пехоту пиками длиною в три метра. Что, проблема с вражескими лучниками? Вооружим вторую часть пехоты арбалетами и большими щитами, павизе. Все, пикейщики бьют тяжелых всадников, арбалетчики уничтожают конных лучников». Я закончил речь и осмотрелся. На лице военачальников сияла улыбка. Это означало, что мои доводы верны. Глашатаи по всей Европе призывали народ в Крестовый поход. В сжатые сроки было изготовлено все вооружение. Правда, для этого пришлось заставить работать свободных людей на армию. Мэры утверждали, что каторжный труд в кузницах крестьянам не нравится. На что я отвечал: «У Жака простака широкая спина, он все вынесет». Наконец, все трудности подготовки были позади, впереди была война. Вооруженная до зубов армия Запада отправилась на восток, в неизвестные земли.
На третью неделю похода мы достигли восточных окраин старушки Европы. Жилое поселение я видел в последний раз два дня назад. Вокруг, докуда хватало глаз, была выжженная монголами степь. В обгорелых стволах угадывались стройные, когда-то, деревья. Всего год назад на месте нашей стоянки стояла богатая деревня, управляемая мудрым правителем. Все это исчезло в один день, когда неистовые орды прошли здесь огнем и мечом, желая объединить под своим знаменем весь мир. Эта деревня, как и многие другие, не смогла обеспечить себе защиту. Что мог поделать полк городской милиции против несколько хорошо вооруженных дивизий? Преследуя свою цель, монголы не понимали, что Империя, созданная только с помощью силы, не будет устойчивой и рухнет при первой же возможности. Народы должны объединять общие черты – национальность, религия или мировоззрение. Европейская армия разбила лагерь. Воинам нужен был отдых после тяжелого похода. С востока дул ветер, но он не нес прохладу. Я глубоко вдохнул, воздух был влажным я тяжелым. Адъютант мрачно посмотрел на солнце и сказал: «Светило как будто против этого похода и специально отнимает силы у солдат своими, не щадящими никого, лучами. Палатки, установленные на холме, не спасали от духоты. Кругом были только развалины. Вскоре закончился военный совет. Каждый военачальник высказывал свои, иногда бредовые, мысли. В общем, они предлагали вести наступление до вражеской столицы, где бы она ни была. Им нужна была победа любой ценой, и я не мог убедить из в обратном. Мои аргументы отметались с каким-то непреодолимым упорством. «Как же наши войска могут идти в наступление, если за два часа под этим ужасных солнцем они превращаются в распаренные мокрые тряпки», - пытался вразумить я разъяренных военачальников. «Монарх не должен считаться со своими воинами. Ведь главное – победа!» - твердили они. На что я отвечал: «Так делает плохой монарх. Для меня важнее жизнь людей, чем победа, доставшаяся большой ценой. Нам следует использовать больше тактических ухищрений, чем лобовых атак. Для уничтожения врага важнее уничтожить его экономику, чем войска. Вы об этом не задумывались?» Собеседники утихли. Они обдумывали мои слова. Первым откликнулся на мое предложение Вертело, молодой, но подающий большие надежды военачальник: «А ведь наш король прав. Если мы разделимся на группы по пятьсот – девятьсот человек, то сможем проникнуть в тыл врага и уничтожить его самые развитые города. При этом есть большой шанс не встретиться с армией врага, так как его основные силы заняты борьбой с Ливонским королевством, а это много севернее». Один за другим другие полководцы присоединились к Вертело. Даже посол Египта Сарруф поддержал его словами: «Почтенный муж мыслит правильно. Если у врага организация армии такая же, как и у нас, то города охраняет лишь милиция, не способная противостоять даже половине полка наших солдат». Я был рад, что остальные приняли мое мнение. Но это меня немного огорчило, ведь с новым вооружением мы не могли получить особых преимуществ против милиции, а затраты на перевооружение были очень немаленькими. Я отбросил дурные мысли и подумал: «Береженного бог бережет. Кто знает, что нас ждет далекая неприветливая земля?» На совете решили, что полки должны состоять из тысячи человек. Армия разделилась на двадцать частей. Каждому полку была поставлены задачи: пройти незаметно до вражеского города, подавить в нем сопротивление и уничтожить город. Чтобы не оказаться такими же варварами, как монголы, я приказал предлагать мирному населению переселяться в соседние деревни, на которые мы не собираемся нападать. В походе участвовал германский принц Штреземан. Он возглавил воинов своей нации и пообещал первым войти во вражескую столицу. На это он имел все шансы. Германские войска считались самыми элитными в Европе. Основным их преимуществом была дисциплина. Французская же армия была лучше вооружена, но не участвовала в войнах уже несколько поколений.
Через три дня полки направились к своим целям. Последними ушли французы. Судя по карте, проданной местным путешественником, до города был месяц похода. Путешественник также поведал о том, что на захваченных землях Мавераннахра правила религия ислам и, чтобы снизить риск волнений монголы создали три государственных объединения на его территории: Хивинское ханство, Бухарский эмират, Кокандское ханство. Наш путь лежал через огромные пустыни. Даже по самым оптимистичным взглядам такое количество бойцов не могло идти по раскаленным пескам. Немногочисленные колодцы не успевали бы давать много воды одновременно. Чтобы хоть как-то уменьшить истощение, я разделил армию на небольшие группы по сотне человек. Каждая группа отправлялась в поход, держа дистанцию в сутки пути. Нашей целью был древний Афрасиаб.
На пятнадцатый день похода французы продвигались по пустыне половцев. В штаб первого французского полка прибыл гонец союзников. Он сообщил, что если бы не бульдожья хватка Отто фон Коша, великого князя Ливонии, намертво вцепившегося в отвоеванную его предками болотистую землю Прибалтики и в длившейся три дня битве, в которой он уничтожил ввосьмеро превосходящие полчища монгол, Европу могло постичь нашествие огромного размера, которому нечего было противопоставить – все силы католиков были скованы на границах с Альмохадом, Данией и Норвегией. «Если бы Отто фон Кош тогда не устоял», – Вертело поморщился: «Тогда язычники сделали бы с Иль-де-Франсом и Шампанем то же, что мы сейчас собираемся сделать с Афрасиабом». Понимание этого и заставило военный совет Крестового похода замыслить то, что не удавалось еще ни одному христианскому монарху – обрушить меч войны на коренные провинции варваров, оплот их гордыни и могущества. Мои войска взяли первый город, попавшийся на протяжении всего похода. Он стоял на реке Кят, к югу от Джендского моря, которому не было видно конца. Над Ургенчем стоял сплошной стон, и поднимались клубы черного дыма. Смешанные с песком пустыни, они оседали грязным налетом, покрывая развалины ханства черным покрывалом. Французы методично уничтожали все, что могли – мечети, дворцы, крепостные стены, мастерские, верфи, базары и сторожевые башни. Последним ударом, добившим богатейшую провинцию Хивинского ханства, стало разрушение ирригационной системы. Безоружные крестьяне, столетиями приученные к покорности, в бессильной ненависти сжимали кулаки. Вертело усмехался: «Пускай восстают!» Халиф Захириддин уже приближался из Сыгнака, и французские войска торопливо ушли на восток. Неверным досталась выжженная земля, на которой десятки лет невозможно было получать ничего, кроме жалкой полбы. Никаких тяжеловооруженных всадников, никаких конных лучников – всего, чем монголы угрожали Европе – отсюда больше не могло выйти.
На двадцать восьмой день пути армия достигла подножия каких-то гор, не указанных на карте. Их вершины словно пронзали туманные небеса. С северо-запада приближалась армия Хивинского ханства – вассала Монгольской Империи. Битва в пустыне была одной из самых страшных на моей памяти. На французскую армию, занявшую оборону на склонах горы, из каменистой пустыни с изнуряющей методичностью накатывались все новые и новые волны хивинцев. Конные лучники, воины на вонючих верблюдах, туркестанские копьеносцы, тяжелые всадники, снова лучники, ханская гвардия с устрашающими секирами, неукротимые воины-саки… «И откуда в этой чертовой пустыне столько мусульман!» - в отчаянии думал я, поспевая к очередной точке, где монголы пытались обойти французскую линию обороны и организуя короткий контрудар. Камни источали зной, в воздухе закручивались удушливые вихри, и с каждым мгновением европейцы слабели. Уже через два часа тяжелого боя доспехи превратились в пышущие жаром раскаленные печки. «В пустыне, чем тяжелее броня воинов, тем быстрее они устают под ее тяжестью. Если бы я знал, то взял в поход лучше легкую пехоту и больше гобиларов!» - пронеслось у меня в голове. Атаки продолжались, и мне приходилось постоянно контролировать свои войска, чтобы они не кинулись в самоубийственное контрнаступление. «Стоять! Стоять!» - кричал Вертело, проносясь вдоль фронта, сдерживая нетерпеливых фанатиков и недисциплинированных солдат. Чем кончаются сокрушительные атаки против монголов, французы помнили еще со времен крестового похода германского императора Конрада, погибшего под ударами волн подкреплений, обрушивающихся на истощенных преследованием европейцев. Французы стояли, отстреливаясь из арбалетов и прикрываясь павизе. О, эти арбалеты! Как я молился на их создателей здесь, в жерле неприятельской пустыни! Под градом их железных болтов варвары раз за разом с визгом откатывались, устилая камни телами убитых. Арбалетчики, абсолютно истощенные, запекшимися губами нестройно отвечали на попытки Вертело подбодрить их, и продолжали стрелять, дрожащими руками натягивая вороты спусковых механизмов. Заметив квадратное «знамя хана» над местом расположения хивинского полководца, я приказал двум отрядам арбалетчиков стрелять по нему. Легкие доспехи мусульман пробивались арбалетными болтами навылет. Через несколько залпов хивинский полководец был убит. С воем, враги обратились в бегство. Волны паники распространились по полю боя, увлекая все новые отряды хивинцев, монголов и саков, но французы, выслав в погоню конных сержантов и скорострельщиков, продолжали мрачно стоять – и в очередной раз я оказался прав. Из-за холмов в тучах пыли появились новые полчища врагов и битва началась сначала. В конце концов, французы выдержали – враги, имевшие четырехкратное превосходство в силах, так и не решились на общую атаку и, потеряв почти половину армии убитыми и пленными, бежали. Тактика изматывания христиан в пустыне и подведения их под контратаку свежих подкреплений в итоге обратилась против самих варваров, истощивших свои силы по частям. Крестоносцы шумно праздновали победу, стараясь восполнить трофейным вином потерю жидкости в организме от жара. В стан французов прибыл потрепанный изнурительным путем гонец с пятьюстами солдатами. Он сообщил, что полк Штреземана разбит армией монгольского вассала три дня назад, при попытке уничтожить город Чач, а сам он убит. Видимо ее мы и разбили. Эти пятьсот человек оказались остатками германского полка. Также две тысячи всадников отборной тяжелой кавалерии монголов отрезали наш отход на запад. Я собрал военный совет. Офицеры были единодушны – войска из пустыни надо уводить! Но куда? Пути на Родину перекрыты. «Мы будем наступать!» – твердо заявил Вертело: «Хан думает, что он раздавит нас в этом пекле. Нанесем ему удар под сердце! гонец сообщает, что Чач близок к падению – мы не можем упустить шанс разорить две главные провинции Орды вместо одной. А чтобы монголам стало совсем плохо – пошлем германцев на Афрасиаб!» Восхищенный гул пробежал по рядам офицеров. Если повезет – сказочная добыча им была обеспечена, а Золотой Орде будет нанесен такой удар, от которого он не сможет оправиться. На следующий день христианские войска разделились и взяли курс к назначенным городам. Вот где сыграло превосходство Франции в тактике – Кокандский хан понес слишком большие потери, чтобы быть одинаково сильным во всех своих многочисленных городах, уязвимых для атаки. Когда армия монгольских вассалов хлынула с трех сторон на Чач, рассчитывая встретить там небольшое войско Французов, её встретили ветераны Вертело. Погода и случай помогли европейцам – редкий в этих местах дождь охладил их доспехи, а удачное ядро из пушки убило вражеского полководца в самом начале сражения. Мусульмане были потрясены случившимся несчастьем. Они так и не решились напасть на ощетинившихся копьями и арбалетами строевых пехотинцев. Понеся огромные потери в бесплодном кружении вокруг французов, вассалы бежали. Узнав об этом, Афрасиаб и Бухара, жемчужины Востока, сдались. Таким образом, в руках крестоносцев оказался необычайно богатый Туркестанский край. Захваченные города было решено не уничтожать, так как все резервные войска врага были разбиты, а основная армия Орды утопла в болотах Прибалтики. Отто фон Кош смог окружить врага. Благодаря этому армия крестоносцев могла беспрепятственно захватить большую часть монгольских земель. В это время Китай объявил войну угнетателям и направил свои войска в Монголию – родину варваров. После таких событий монгольская армия капитулировала на милость победителям, а бывшие вассалы объявили о своей независимости. Франции отошли земли Туркестана. Ливония расширилась в три раза. На захваченных землях были основаны государства Крестоносцев. Во Франции была объявлена Империя. На совете всех нации новая Французская Империя была признана защитником порядка на планете. Престиж, экономическая и военная мощь были на высоте. Так я выполнил основную задачу центра – поддержал баланс и порядок на планете Земля-8. На этом моя работа была закончена. Меня заменил преемник Павел. Я не знал его, но в Центре сообщили, что он досконально изучил историю моего правления и был готов продолжить традиции.
***
Этими словами я закончил рассказ. Румата был так поглощен им и не сразу понял, что это конец. Наконец-то он встрепенулся: «Я очень рад, что ты ко мне пришел. Такой насыщенной жизни позавидовали бы многие из Центра, в том числе и я. Мне казалось, что я повидал очень многое. Ты опроверг это своим рассказом». Как бы мне хотелось вернуться к своей настоящей работе. Вернувшись мыслями в настоящий мир, я подумал, какой же он скучный и неинтересный. С этим нужно что-то делать. Я сел в свою машину и направился домой. По дороге к лобовому стеклу прилепилась листовка. Я включил автопилот и пригляделся. Она гласила: «Вам чужд этот мир? Вы хотите его изменить? Тогда вступайте в ряды Красной Фракции. Вместе мы сможем все изменить. Связаться с нами можно по адресу ios@RedFaction.org». На красном фоне листовки была нарисована рука, держащая автомат. «А это что-то новое. Нудно с ними связаться»,- подумал я и продолжил поездку.